Российские власти значительно увеличили финансирование программ патриотического воспитания молодёжи. Бюджет отдельного федерального проекта на 2025–2030 годы оценивается в сотни миллиардов рублей, однако эксперты ставят под сомнение адекватность методик оценки эффективности таких вложений.
Бюджетный рывок
Плановый бюджет федерального проекта «Мы вместе» (в рамках нацпроекта «Молодёжь и дети») на 2025–2030 годы составляет 421,3 млрд рублей. В сопоставимых ценах эта сумма в 20 раз превышает расходы аналогичной программы 2021–2024 годов и в 455 раз — затраты первой госпрограммы начала нулевых.
Если в 2005–2010 годах на патриотические инициативы уходило около 0,001% федерального бюджета, то в 2023–2024 годах доля выросла до примерно 0,3%, что в среднем соответствует 79 млрд рублей в год. Основные средства направляются на военно‑патриотические лагеря, волонтёрские проекты, туристические поездки и производство интернет‑контента.
Ловушки статистики: как считаются показатели
Для оценки программ утверждены семь основных показателей, но их методология вызывает серьёзные вопросы. Так, показатель охвата молодёжи патриотическими проектами (цель — 75,1% к 2030 году) учитывает не число уникальных участников, а суммарное количество «участий». Один человек, посетивший несколько мероприятий, будет засчитан многократно, что систематически завышает результаты.
За показатель охвата интернет‑контентом отвечает Минкультуры: к 2030 году он должен достичь 6 млрд единиц. При этом «единицей» считается любой просмотр — от короткого поста в соцсетях до многочасового фильма, что не позволяет оценить реальное влияние материалов на аудиторию.
Показатель доли культурных проектов с «традиционными ценностями» в 2024 году уже достиг 100%. Это объясняется тем, что в расчёт попадают только проекты, финансируемые в рамках молодежной политики, которые по определению ориентированы на подобные ценности.
Индекс «гармонично развитой личности» представляет собой среднее арифметическое по 24 разнородным показателям: победы в олимпиадах, посещаемость исторических парков, число членов военно‑патриотических формирований и даже количество музыкантов в молодёжных оркестрах — совмещение таких метрик в одну формулу вызывает сомнения в корректности вывода.
Исследователи отмечают, что текущая система мониторинга скорее фиксирует активность государственных программ, чем реальные убеждения граждан. Научные методики для измерения патриотизма существуют, но на практике показатели формируются механическим суммированием охватов и посещений. Отсутствие чётких определений «патриотизма» и «традиционных ценностей» даёт ведомствам возможность корректировать данные в пользу достижения целевых значений.
