До войны единственным основанием для включения в реестр было зарубежное финансирование.
По словам замглавы Минюста Олега Свириденко, лишь 4% «иностранных агентов», внесённых в реестр в 2025 году, действительно получали деньги из‑за рубежа.
Остальные 96% получили статус якобы из‑за «иных форм влияния» иностранных государств — это 206 из 215 внесённых в 2025 году, по подсчётам мониторинговых организаций.
Свириденко отметил, что доля тех, кто попал в реестр именно из‑за иностранного финансирования, снижается с каждым годом, тогда как темпы пополнения реестра растут: в 2025 году Минюст включил в него на треть больше записей, чем в 2024‑м.
В 2022 году Минюст получил право признавать людьми и организациями «иноагентов» тех, кто находится под «иностранным влиянием».
Эта широкая формулировка сделала возможным присваивать статус «иноагента» значительно шире: ранее для этого требовалось доказать получение средств из‑за рубежа.
«Если бы сейчас единственным признаком осталось зарубежное финансирование, то это были бы всего около 4% иноагентов. Мы бы искали эти деньги с Росфинмониторингом — которых там нет. И деньги там и не нужны — существуют другие формы влияния», — заявил заместитель министра юстиции.
Статус «иноагента» используется для дискриминации и политического преследования: лица с этим статусом существенно ограничены в правах, а правоохранители регулярно возбуждают уголовные (ст. 330.1 УК) и административные (ст. 19.34 КоАП) дела о невыполнении обязанностей «иноагента».
