Американская компания Palantir, поставляющая программное обеспечение для армии и иммиграционных ведомств США, обнародовала манифест из 22 пунктов. В документе сформулировано видение «новой эры сдерживания», основанной на широком применении искусственного интеллекта в обороне и государственной политике.
Манифест был опубликован 18 апреля в аккаунте Palantir в соцсети X с пояснением, что это «краткое резюме» книги гендиректора и сооснователя компании Алекса Карпа «The Technological Republic» («Технологическая республика»), написанной в соавторстве с руководителем по корпоративным вопросам Николасом Замиской. Книга вышла в 2025 году и, по словам авторов, должна стать основой для теоретического обоснования деятельности компании.
Главные тезисы манифеста
1. Инженерная элита Кремниевой долины, по мнению авторов, находится в «моральном долгу» перед государством, которое обеспечило её успех, и потому обязана участвовать в обеспечении обороны страны.
2. Авторы призывают «восстать против тирании приложений», предполагая, что культ смартфонов и потребительских сервисов сужает представление общества о технологическом прогрессе и его возможностях.
3. Те, кто обладает властью и ресурсами, по их мнению, должны быть оценены по способности обеспечивать экономический рост и безопасность, а не только по созданию массовых цифровых сервисов вроде бесплатной электронной почты.
4. В документе утверждается, что одной «мягкой силы» и моральных аргументов для защиты демократий уже недостаточно. В XXI веке «жёсткая сила», отмечают авторы, будет в значительной степени строиться на программном обеспечении.
5. Вопрос, по формулировке манифеста, заключается не в том, появится ли оружие на базе ИИ, а в том, кто и ради каких целей его создаст. Противники, утверждают авторы, не будут тратить время на публичные дискуссии о допустимости таких технологий, а «просто будут действовать».
6. Одна из наиболее дискуссионных идей — предложение сделать военную службу всеобщей обязанностью. Авторы предлагают отказаться от полностью добровольной армии и вступать в будущие войны только при условии, что риски и издержки разделяются всем обществом.
7. В манифесте говорится, что если военнослужащие требуют более совершенное вооружение, то общество и технологический сектор должны обеспечить его — включая программное обеспечение. При этом предлагается сохранять дискуссии о правомерности военных операций, но без отказа от поддержки тех, кто уже направлен в зону риска.
8–11. Авторы критикуют низкую оплату труда госслужащих, призывают к большей терпимости к политикам и предупреждают об избыточной агрессивности общественной дискуссии, в которой оппонентов стремятся скорее уничтожить и высмеять, чем понимать и обсуждать их позицию.
12. Отдельный пункт посвящён тезису о том, что «атомный век сдерживания заканчивается», а ему на смену приходит «эра сдерживания на основе ИИ», где ключевую роль играют цифровые технологии.
13–16. В документе подчёркивается роль США в продвижении «прогрессивных ценностей» и обеспечении долгого периода без прямого столкновения великих держав, критикуется послевоенное «обезвреживание» Германии и Японии, а также защищаются предприниматели с масштабными технологическими амбициями.
17–20. Авторы призывают Кремниевую долину активнее участвовать в борьбе с насильственной преступностью, осуждают разрушительное вмешательство в личную жизнь публичных фигур, критикуют «культуру осторожности», в которой политики боятся говорить что‑либо рискованное, и выступают против, как они формулируют, нетерпимости к религиозным убеждениям в определённых элитных кругах.
21. Один из наиболее спорных пунктов касается культурных различий. В нём говорится, что современный Запад якобы исходит из равенства всех культур и запрета на оценочные суждения. Авторы возражают против этого подхода, утверждая, что одни культуры и субкультуры «творили чудеса», а другие демонстрируют «посредственность» или даже являются «регрессивными и вредными».
22. Завершающий пункт критикует «поверхностный плюрализм» и уклонение западных обществ от внятного определения национальной культуры во имя инклюзивности, ставя вопрос о том, что именно должна включать в себя такая инклюзивность.
Дискуссии вокруг роли ИИ и армии
Значительная часть манифеста посвящена применению искусственного интеллекта в военной сфере. Авторы настаивают, что развитие боевых систем на базе ИИ неизбежно и что демократические государства не могут позволить себе отставать в этой области. При этом в документе содержится одобрение идеи о всеобщей воинской обязанности и расширении инструментов государственного контроля и слежки с использованием ИИ.
Критика: «технофашизм» и иерархия культур
Публикация манифеста вызвала заметный резонанс в технологическом сообществе и в медиа. Комментаторы обратили внимание прежде всего на призывы к возобновлению обязательного военного призыва в США, отказу от равенства культур и усилению государственного надзора с помощью цифровых систем.
Часть наблюдателей увидела в формулировках документа пересечение с риторикой белых националистов о «превосходстве западных культур» и критике культурной инклюзивности и плюрализма. Именно пункт о «иерархии культур» стал одной из наиболее обсуждаемых частей манифеста.
Бельгийский философ технологий Марк Коэкелберг, преподаватель Венского университета, охарактеризовал манифест как пример «технофашизма», обращая внимание на сочетание культа технологической мощи, милитаризации и жёсткого культурного и политического разделения.
Глава расследовательского проекта Bellingcat Элиот Хиггинс, анализируя тезисы о различии культур, указал, что принятие подобной иерархии фактически даёт негласное разрешение применять разные стандарты проверки к разным группам и странам. Формально процедуры могут сохраняться, но, по его словам, их демократическая функция при этом размывается.
Хиггинс подчёркивает, что важно учитывать, кем именно озвучиваются эти идеи: Palantir поставляет аналитическое программное обеспечение оборонным и миграционным ведомствам, и потому, по его мнению, 22 пункта манифеста — это не абстрактная философия, а публичная идеология компании, чьи доходы прямо связаны с продвигаемой ею политической повесткой.
Реакция в Великобритании и вопросы к госконтрактам
Великобритания также отреагировала на публикацию документа. Некоторые британские политики поставили под сомнение целесообразность действующих и будущих госконтрактов с Palantir, учитывая провозглашаемую компанией идеологию.
Компания уже получила в стране контракты на сумму свыше 500 миллионов фунтов, включая крупное соглашение с Национальной службой здравоохранения Великобритании.
Член парламента Мартин Ригли назвал манифест, который одобрительно говорит о всеобщей воинской повинности и использует ИИ для масштабной государственной слежки, «либо пародией на фильм про киберполицейского, либо тревожной нарциссической тирадой».
Депутат лейбористской партии Рэйчел Маскелл, ранее работавшая в системе здравоохранения, охарактеризовала публикацию документа как «крайне тревожную». По её словам, Palantir «очевидно стремится оказаться в центре технологической революции в оборонной сфере». Если компания пытается не только поставлять IT‑решения, но и диктовать политический курс и направления государственных инвестиций, заключила она, то речь уже идёт о гораздо большем, чем просто о технологическом подрядчике.
